Леонченко: «Самое главное — не бояться выпускать молодых футболистов»

Бывший гендиректор «Локомотива» Владимир Леонченко о том, почему московский клуб выбрал специфический для российского футбола путь

«Локомотив», который на зимний перерыв в чемпионате России ушел, занимая третье место в турнирной таблице, является, возможно, самым необычным клубом Российской премьер-лиги (РПЛ). За медали он борется, обходясь почти без легионеров, зато в нем очень часто вспыхивают отечественные футбольные звезды, в том числе совсем молодые. О том, почему «Локомотив» выбрал такой странный путь, «Ъ” рассказал один из авторов новой стратегии развития клуба Владимир Леонченко, в середине ноября покинувший пост генерального директора.

— С какими чувствами вы покинули пост генерального директора «Локомотива», который занимали с декабря 2020 года?

— С чувством, что позади остался очень большой пятилетний цикл. Пройдено много сложных процессов, начиная от принятия стратегии развития клуба до перестройки всего клубного хозяйства, бюджета, формирования современных управленческих моделей. По целому ряду направлений удалось достичь успеха. Сегодня клуб находится совершенно в ином состоянии, чем в тот момент, когда я его принимал.

— А в каком состоянии «Локомотив» был в 2020 году? Какие основные были проблемы, почему потребовалось вообще принимать новую стратегию? Не секрет, что сам факт ее появления удивил многих. Вроде бы титулованный клуб, и ничего с ним не происходило катастрофического.

— Клуб регулярно играл в Лиге чемпионов. Однако первую часть сезона-2020/21 провел неудачно, финишировав восьмым с большим отрывом от лидеров. Нам удалось провести отличную весну в 2021 году: Локомотив занял третье место, выиграл Кубок России…

— Тогда в чем проблема?

— Прежде всего в спортивно-финансовой модели, которая привела клуб к критическому состоянию. Она была настроена под попадание в Лигу чемпионов. Выплаты от участия в ней доходили до 2,5 млрд руб. Это был основной источник дохода помимо финансирования со стороны РЖД. При этом конкуренция в чемпионате заставляла ориентироваться прежде всего на готовых футболистов — российских или зарубежных. Это дорогие покупки, и получалось, что трансферный баланс оказывался стабильно сильно отрицательным. Игроки преимущественно были возрастные, с очень высокими зарплатами, какие не каждый клуб потянет. Реализовать такой актив сложно.

— Мы правильно понимаем, что в какой-то момент финансирования от РЖД перестало хватать?

— Размер базового финансирования от компании не менялся с 2016 года. В зависимости от возможностей РЖД могло быть выделено дополнительное финансирование. Но и этого не хватало, и в 2017-м появился кредит, который ежегодно рос. Деньги от Лиги чемпионов закрывали только часть финансовых потребностей клуба. Эту модель надо было срочно менять.

— В чем была суть стратегии?

— Требовалась полная перестройка клубного хозяйства, омоложение команды, снижение зарплат, смещение акцента в трансферной политике на приобретение и подготовку перспективных футболистов, которых при необходимости можно реализовать как актив. То есть такая смешанная модель, когда клуб, не становясь чистым донором и не снижая спортивных целей, тем не менее может зарабатывать на продаже своих игроков. Это, собственно говоря, последние два сезона и происходит. В 2022 году была решена задача погашения кредита, за что огромное спасибо РЖД. В 2024 и 2025 годах у клуба положительный трансферный баланс.

Последние три года «Локомотив» прошел без дополнительного финансирования со стороны РЖД, без кредитов и займов. Сегодня приобретение новых футболистов и усиление состава происходит за счет дохода от продажи игроков.

Плюс идет ежегодное увеличение независимых коммерческих доходов. С одной стороны, благодаря РПЛ и росту ее медиа— и спонсорских контрактов, новому формату Кубка России — успешный турнир как по спортивным, так и по финансовым показателям, и прекрасный пример взаимодействия РФС, РПЛ и клубов. С другой, привлечению новых клубных партнеров, росту посещаемости домашних матчей. Это позволяет сегодня получать доход, сопоставимый с доходом от Лиги чемпионов.

Перестроена и управленческая система. Произошла оптимизация численности штата, построение новой организационной структуры без дублирования функций, с понятными для каждого зонами ответственности. В первые два сезона нам удалось сократить численность персонала где-то процентов на 30, что тоже существенно повлияло на бюджет. Клуб полностью соответствует всем стандартам корпоративного управления РЖД. В то же время увеличились инвестиции в инфраструктуру, в академию. В 2022 году была завершена полная реконструкция базы в Баковке для основной команды. Создано современное офисное пространство для работников клуба. Для болельщиков в южной трибуне построен клубный магазин и музей. Полностью реконструирована южная площадь и премиальные сектора стадиона. Финансирования академии и молодежного футбола со стороны клуба за последние три года было увеличено более чем на 60%, индексированы зарплаты детским тренерам. За это время были заменены на новые все искусственные поля, реконструированы манежи. Открыт новый медицинский центр.

— Плотная связь с академией — наверное, самая заметная для публики особенность «Локомотива». Как этого удалось достичь?

— Мы интегрировали в систему молодежную команду, объединили с «Казанкой» (фарм-клуб «Локомотива», ранее выступавший в низших лигах.— «Ъ”), и самые перспективные футболисты стали напрямую попадать в основу. Один-два молодых футболиста ежегодно должны доходить до основной команды: это стало целевым показателем. Стандартная практика в клубах, когда игрок не проходит в основной состав, то его могут отдать в аренду. Но это не самый эффективный способ, потому что сложно влиять на процессы в другой команде. Чтобы добавить возможностей для развития игроков, два года назад мы запустили новый проект: партнерство с белорусским клубом — дзержинским «Арсеналом». Там стал работать наш тренер, который выигрывал Юношескую футбольную лигу и молодежные первенства.

— Кто это?

— Вячеслав Вашкевич. Он долго работал в системах «Локомотива» и «Спартака», очень много ребят через него прошли. Например, наши талантливые игроки 2005 года рождения под его руководством выиграли ЮФЛ-2 (Юношеская футбольная лига.— «Ъ”) в 2021 году, а в 2023 году они стали чемпионами Молодежной футбольной лиги. В их числе были Алексей Батраков, Вадим Раков, Михаил Щетинин, Данила Годяев. Затем Вашкевич отправился работать в высший дивизион Белоруссии, где продолжил развивать наших игроков. Полузащитник Данила Годяев появился после этого в основном составе. Он наш воспитанник. Центральный защитник Егор Погостнов играл в аренде в «Арсенале» и уже много матчей провел за основной состав Локомотива. Михаил Щетинин последние полгода играл в Белоруссии. Появились и белорусские ребята. Один из них, Руслан Мялковский, уже дебютировал в стартовом составе «Локомотива».

— Простите, но со стороны казалось, что соль стратегии в банальной экономии средств.

— Это упрощение. Цель — построения современной сбалансированной и устойчивой спортивно-финансовой модели клуба. И в частности, «путь от отрицательного к нулевому и к положительному трансферному балансу». Честно скажу, у меня самого были сомнения, удастся ли такую задачу выполнить, учитывая сложную международную ситуацию после 2022 года в тех аспектах, которые касаются продажи футболистов. Но точно могу сказать, что эта модель развития сработала. За это время у нас появилось не менее 15 новых молодых игроков, которые востребованы в «Локомотиве» и других клубах. И главное — речь идет не только о молодых футболистах: клуб сегодня благодаря хорошо укомплектованному тренерскому штабу во главе с Михаилом Галактионовым, спортивному директору Дмитрию Ульянову, благодаря очень сильным медицинской и управленческой командам, поддержке выбранного вектора развития со стороны совета директоров и РЖД позволяет и более опытным футболистам развиваться в структуре клуба. Например, Максим Глушенков стал одним из лучших футболистов России. На новый уровень вышли Дмитрий Воробьев, Александр Руденко, Антон Митрюшкин.

— Обращает все-таки внимание в основном на молодежь. Ее приток в РПЛ и правда вырос?

— Когда-то — в конце нулевых и до успешного чемпионата Европы 2008 года, на котором сборная дошла до полуфинала,— появлялось достаточно много молодых футболистов, потом, с 2010 года, их количество стало резко падать.

Денег у клубов становилось больше, траты выше, а молодых футболистов — меньше. В итоге возник дефицит российских игроков при взлетевшем вверх фонде оплаты труда.

Перед чемпионатом мира 2018 года все заранее знали состав сборной процентов на семьдесят. Просто альтернативы лучшим не было… В общем, новых имен рождалось мало, несмотря на то что в том же «Локомотиве» прекрасная академия, с традициями.

— Так почему?

— Мало футболистов начинали рано играть в РПЛ. А есть очень важный принцип, лучше которого никто не придумал и не придумает в футболе: чем раньше ты начал играть, чем выше уровень соревнований, в которых ты выступаешь, тем выше у тебя шанс стать успешным футболистом. Мы в «Локомотиве» его придерживались. Кто-то пробивался в основной состав. Кто-то, пройдя через «Локомотив», играет не последние роли в других клубах.

— Расскажите о механике процесса. Как работают с талантами?

— Механика очень простая. Первый вопрос, который я задал в 2021 году тем, кто отвечал за это направление: «А кто у нас на подходе? Есть ли у нас таланты?» Мне поначалу отвечали: «Особенно никого нет. Игроки не готовы, до требований к основному составу не дотягивают». Мы стали очень внимательно смотреть за старшими возрастами. Можно ведь создать прекрасные поля, заниматься аналитикой, медицину подтянуть.

Но если у тебя нет тренера, который растит футболистов, этот процесс точно будет менее эффективным. Так что происходила смена тренеров.

Когда я говорю про интеграцию молодых футболистов в основную команду, имею в виду несколько этапов. Сначала с ними знакомится главный тренер визуально. Те, кто выделяется в молодежной команде, приглашаются на тренировки, иногда — на товарищеские матчи. Один раз устроили по предложению Михаила Галактионова мини-турнир на «РЖД Арене» — взрослая, молодежная команды и команды ЮФЛ-1, чтобы можно было всех ребят увидеть, оценить и сопоставить их уровень с уровнем игроков главной команды.

Очень влияет дополнительная индивидуальная работа, к которой футболист должен относиться исключительно профессионально. В основной команде также необходима индивидуализация тренировочного процесса. Понятно, что футбол — командный вид спорта. Однако возможность индивидуализации с точки зрения нагрузок, работы над сильными и слабыми сторонами каждого игрока — это очень важно прежде всего для молодежи. Вообще, у каждого футболиста есть свои особенности. Допустим, Михаил Щетинин и Вадим Раков, который сейчас играет за самарские «Крылья Советов», опережали своих сверстников по игровым и физическим данным. Раков раньше перешел в основной состав, Щетинин тоже рано дебютировал.

— Как в нем появился Алексей Батраков, лучший бомбардир чемпионата, превратившийся в 20 лет в звезду сборной? Ведь получилось так, что до дебюта в РПЛ никто о нем, по сути, ничего не знал.

— Батракова большинство специалистов оценивали примерно так: «Ну да, интересный футболист, но не хватает физики, очень маленький». Я в первую очередь обратил внимание на координацию и быстроту, технику владения мячом, скорость и правильность принятия решений, характер. У Алексея все это было на очень высоком уровне. А если говорить об индивидуальной работе, то все рекомендации, которые исходили от тренеров, он полностью выполнял.

Повторю: самое главное — не бояться выпускать молодых футболистов. Понятно, что, когда их много и им ставятся большие задачи, сложно рассчитывать на успех. Но когда уже собран костяк команды, есть игроки постарше, поопытнее, и ты интегрируешь молодого футболиста, часто получается эффект синергии.

Опытные футболисты помогают молодому игроку сделать следующий шаг, а молодой игрок поднимает градус конкуренции. Каждый должен чувствовать, что на его позицию есть не один, а два или три кандидата.

Нам в «Локомотиве» удалось создать здоровую спортивную конкуренцию. Почему я говорю — здоровую? Потому что ребята ответственно относятся к тренировочному процессу, к играм, потому что с пониманием реагируют, когда попадают в запас, выходят на замену. Каждый старается заслужить место в старте. Это масштабная клубная работа, которая невозможна без огромной самоотдачи и профессионального отношения самих футболистов.

— Батраков может заиграть на самом высоком уровне — в чемпионате «большой пятерки», амбициозном клубе?

— Может. Я, когда в 2021 году его увидел, был удивлен. Такой футбольный интеллект! Напомнил Юрия Гаврилова, который тоже все считывал моментально.

— Какова его стоимость сейчас? Transfermarkt утверждает, что €23 млн, CIES — что от €37 млн до €43 млн.

— Думаю, оценки справедливые. Хотя стоимость, конечно, важна, главное для футболиста — все-таки оказаться в топовом клубе. Важно, чтобы появился интерес к Локомотиву, чтобы футболисты переходили в хорошие команды.

— А вообще на Transfermarkt вы часто заглядывали? Следили за его оценкой рыночной стоимости игроков?

— Transfermarkt — пожалуй, единственный такой ресурс, за которым можно следить. Но всегда есть оговорки. Не каждого футболиста с высокой стоимостью можно продать. У «Локомотива», кстати, было одно время падение совокупной трансферной стоимости. Сейчас она выросла (этот показатель по оценке ресурса составляет €105,85 млн.— «Ъ”). Причем выросла она за счет прогресса игроков внутри клуба. И интерес к футболистам команды сейчас высокий.

— В продолжение темы академии: вы изучали опыт топовых клубов? Они также работают?

— В 2012 году ECA (Европейская клубная ассоциация.— «Ъ”) выпустила очень хорошее исследование на эту тему. В нем и российские клубы принимали участие. Там разбирались принципы функционирования академий, их взаимодействия с основными командами, множество других аспектов. Синхронизируется ли тактика молодежных команд с тактикой основных? Где молодежная команда плотно интегрирована в систему вплоть до того, что главный тренер академии входит в совет директоров клуба? У кого есть вторые команды, у кого нет вторых команд? Там много выводов, но главный заключается вот в чем.

Самое сложное — переходный период от детского-юношеского футбола к взрослому. Если его удается наладить в клубе, будет эффект.

В любом случае целевые показатели, как я уже говорил,— один-два футболиста в год. Если стабильно получается планку держать — это большой успех для работы всей клубной академии. Поэтому мы сделали акцент и на развитие собственной школы, и на поиск молодых российских ребят. Большое влияние имеет, конечно, система юношеских соревнований. И хорошо, что была проведена ее реформа. Под эгидой Российского футбольного союза была запущена молодежная лига, юношеские лиги. Она, на мой взгляд, требует небольшой донастройки, но в любом случае результат уже очень хороший. Это большой шаг в развитии футбола.

В то же время, какими интересными мы бы ни сделали молодежные соревнования, как бы качественно ни работали с молодежью в академии, основное — это заинтересованность клуба в вертикали. Если главной команде такая модель неинтересна, если она зациклена на приобретении готовых футболистов, то это работать не будет. «Локомотив» смог правильную модель построить.

Когда я только пришел в клуб, пригласил в академию Алексея Николаевича Щиголева — руководителя, у которого был опыт и в РФС, и в том же «Локомотиве». Мы встретились с игроками молодежной команды, «Казанки», ЮФЛ. Я открыто сказал, что мы будем следить за каждым, каждый получит шанс. Понятно, что все равно наверх поднимутся единицы. Но многие ребята заиграли, многие попали в национальную сборную или, по крайней мере, входят в пул игроков, которые сборной интересны.

Мы полностью перестроили систему контрактов, начиная от первого стандартного контракта в академии. Дело ведь не в том, что клуб хочет закрепить права на большее количество игроков за собой. Подписанием первого трудового договора клуб дает сигнал игроку, что тот уже попал в поле зрения основной команды. Это серьезный мотивационный рычаг. А дальше система контрактов строится таким образом: чем быстрее ты добираешься до основы, чем чаще ты начинаешь выходить на поле, тем выше твой доход… А добиться повышения можно только игрой на поле — не сидя на лавке, не за счет попадания в заявку.

— И с Батраковым этот принцип работал?

— Он очень быстро прошел эту лесенку, выполнил все показатели и фактически вышел уже на позицию одного из самых высокооплачиваемых футболистов в «Локомотиве». Все зависит от игры на поле! При этом подчеркну, что линейка контрактов должна быть сбалансированной: это когда игроки основной команды зарабатывают примерно на одном уровне. Нет такого, что кто-то очень сильно выбивается из ряда.

— Вообще, говорили, что в «Локомотиве» фактически действует потолок зарплат…

— Правильнее говорить об общем фонде оплаты труда игроков, ФОТ. Честно скажу: в это летнее трансферное окно он вырос. Мы сохранили и усилили команду, чтобы добиться результата. Глобально ФОТ должен быть привязан к клубным доходам. Вот недавно Английская премьер-лига приняла новый финансовый регламент, согласно которому клубы могут тратить на связанные с составом затраты не более 85% от доходов, включая трансферные и агентские выплаты. Я думаю, что это абсолютно правильное решение.

У нас нечто похожее было в «Локомотиве». Мы старались наполнять ФОТ, отталкиваясь от наших доходов. Больше зарабатываем — у нас есть возможность, соответственно, его повысить. Так или иначе, мы свободны, не впадаем в зависимость от внешних факторов. Да, иногда приходилось отдавать хороших игроков. Но экономика никогда не проседала. Тех, кто уходил,— Глушенкова, Антона Миранчука, Рифата Жемалетдинова, Гильерме, завершившего карьеру, Станислава Магкеева, Артема Дзюбу,— мы заместили другими ребятами. И «Локомотив» не стал слабее.

— Пока не ушли далеко от темы про то, как подпускают молодежь к основному составу. Вы сказали, что тренеры часто боятся этого и ссылаются на «низкий уровень готовности» юных футболистов. Они же говорят так в том числе, скажем так, из-за того, что поставленные задачи давят?

— Любой тренер скажет: «Ну вы же с меня будете спрашивать результат! Так дайте мне игроков». Моя позиция здесь очень простая. Тренер должен уметь работать с теми футболистами, которые есть в структуре клуба. У нас такая модель.

— Понятно. Тренеры могут меняться, а клуб с активами остается.

— Успех тренера оценивается по спортивному результату, никто этого не отменяет. Но влияет на оценку и то, развиваются ли футболисты. Если все совпадает, то результат шикарный.

— А тех немногих легионеров, которые есть в «Локомотиве», по какому принципу вы брали? Кого попроще уговорить?

— По Сесару Монтесу, капитану сборной Мексики, были вообще-то очень сложные и долгие переговоры. А взяли мы его, чтобы он добавил качества в игре, чтобы наши ребята могли тянуться за ним, прибавить. В этом как раз и заключается баланс.

— Можно сказать, что в «Локомотиве» более гибкое, что ли, отношение к спортивным результатам?

— Мы ставили планку — третье место, отталкивались от нее в том числе по финансовым причинам, подразумевая, что ни в коем случае нельзя выпадать по крайней мере из топ-шестерки. Хотя, естественно, всем хотелось не только в тройку войти. Но к титулам нужно двигаться поступательно. Сколько Юрий Павлович Семин шел к первому чемпионству?

— Долго.

— Вот. Мы понимали, что по спортивному результату в какие-то сезоны можем просесть, зато выстроим устойчивую систему. Она будет работать, если поддерживать стабильность, если доверять кадрам, даже если у них дефицит опыта. Для того же Михаила Михайловича Галактионова «Локомотив» — это же первый большой клуб.

— Чем вы руководствовались, когда его приглашали?

—Тем, что мы играем вдолгую. Расти должны не только футболисты, но и специалисты. Мотивация должна быть у всех. Нам хотелось пойти по такому пути не только с игроками, но и с тренером. И могу заверить, что Михаил Михайлович с каждым годом прогрессирует, несмотря на то что, как я сказал, пришел к нам без специфического опыта работы в большом клубе с футболистами, которые все самодостаточны, все с характерами, все претендуют на роль лидеров, все хотят больше зарабатывать.

— А важно было, в каком стиле команда будет играть?

— Важно, конечно. Очень приятно, что «Локомотив» — лидер чемпионата по забитым мячам. Да, хотелось бы меньше пропускать. Конечно, расстроило первое поражение в чемпионате от «Зенита». Понятно, что случались еще такие потери очков, которых можно было избежать. Но футбол-то зрелищный! И я не припомню ни одного матча, чтобы можно было до последних минут досидеть спокойно. Нет, постоянно держали в напряжении трибуны. А это как раз для аудитории прекрасно.

И важно, что команда с сильными соперниками хорошо смотрится. Выиграли в Краснодаре, обыграли «Спартак», «Динамо», ЦСКА…

— А насколько отстранение от международных турниров повлияло на убежденность руководства в том, что заданной стратегии необходимо придерживаться? Наверняка был бы соблазн при первых успехах снова скатиться в азартное преследование высоких результатов, вернуться к старым методам?

— Когда ограничения были введены, мы просто еще раз убедились, что выбрали правильное направление. Сейчас по большому счету оно единственное. Что было до санкций? Россия постепенно теряла места в еврокубках, сумасшедшая борьба бюджетов все время подталкивала рост зарплат, рост расходов. Из-за этого как раз просаживалось такое направление, как подготовка игроков. И санкции ярко подсветили ситуацию, разницу между клубами. «Краснодар», например, который готовил игроков, смог справиться с потерями. А у «Рубина» хромала работа с резервом, и когда легионеры уехали, их некем было заменить. Команда провалилась. Нас эти наблюдения убеждали в том, что самое главное — устойчивость клуба, его способность противостоять внешним факторам.

— Санкциям, вы имеете в виду?

— Вспомните то беспрецедентное постановление FIFA (Международная федерация футбола.— «Ъ”) о возможности приостанавливать контракты — безумный циркуляр, от которого пострадали не только российские клубы, но и украинские: у них тоже иностранные игроки взяли и уехали… Но санкциями список не ограничивается. Вот новый лимит на легионеров введут. А «Локомотив» готов к любому его формату.

— Вы, кстати, вообще никогда лимит не комментировали. Настолько неинтересна самая горячая для футбольного сообщества тема?

— Про лимит я высказывался, еще когда в 2014 году вместе с Валерием Карпиным и Сергеем Семаком разработали программу развития и были кандидатами в исполком РФС. Мы там предложили принцип, к которому, собственно говоря, и пришли в 2020 году. Отталкивались от того, что должно быть ограничение в заявке, а тренер уже свободно принимает решение: кто лучше — тот на поле. А когда у нас был лимит по формуле «6+5» и не было ограничения в заявке, в наших клубах в среднем было по 12–14 иностранцев: шесть на поле и шесть-восемь на лавке.

— Причем на одни и те же ключевые позиции, дублирующие друг друга…

— Да, один на поле и один — чтобы не просесть в качестве — в запасе. А новый лимит не комментировали, потому что мы еще в 2021 году поняли: а зачем нам от этого зависеть? Мы сделали ставку на подготовку российских футболистов. Мы пошли по этому пути — более сложному, но интересному и перспективному. Хотя болельщики критиковали, требовали трофеев.

— То есть к инициативам министра спорта РФ Михаила Дегтярева вы спокойно относитесь?

— Я всегда поддерживал акцент на развитие российских футболистов. Я лишь хочу, чтобы мы все предельно аккуратно подходили к регулированию сложной со всех точек зрения отрасли, какой является футбол.

— Так с аудиторией что произошло? Всегда больной вопрос для «Локомотива» был.

— Получилось, что все клубы столкнулись с ее падением с началом пандемии. Тяжелейшие были годы, и потом сразу — Fan ID. Падение было резким. Но потом постепенно пошел рост. В прошлом сезоне он составил 30%, сейчас, я думаю, будет не менее 10%. В этом сезоне мы возвращаемся к показателям тех лет, когда играли в Лиге чемпионов. На матчах со «Спартаком» и ЦСКА были не так уж далеки от аншлагов. Притом что аудитория, по сравнению с предыдущим десятилетием, другая.

— В чем другая?

— Добавилось очень много семейной аудитории, много детей и молодежи. Многие, кто начинал болеть на южной фанатской трибуне, повзрослели и перешли на восточную уже с детьми. Кубковая аудитория в этом смысле отличается, в ней больше именно фанатов (на всех матчах Кубка России, кроме суперфинала, не действует Fan ID.— «Ъ”). Штрафов за Кубок мы получаем гораздо больше. Но в любом случае у «Локомотива» потрясающие болельщики, и я им очень благодарен за постоянную поддержку команды: и в сложные времена, и в успешные.

— Так куда, на ваш взгляд, наш футбол сейчас движется?

— На мой взгляд, мы имеем огромный потенциал для роста, особенно в регионах. До «Локомотива» я почти два года работал советником по футболу губернатора Воронежской области Александра Викторовича Гусева. Я рад, что тогда мне удалось пригласить на должность генерального директора «Факела» опытного руководителя Романа Асхабадзе. Мы тогда даже не с нуля запускали процесс, а с отрицательной отметки. Это касается и финансовых показателей, и состояния инфраструктуры, управленческих процессов. И убедились, что, когда правильно выбран вектор развития, возможно все. В Воронеже была создана академия, запущены инфраструктурные проекты, в 2024 году построен первый после чемпионата мира 2018 года новый стадион, отвечающий всем требованиям РПЛ и который постоянно заполнен. В ближайших планах строительство большого стадиона. Такой подход может быть применен абсолютно к любому региону. Детей талантливых хватает, футболом начинают заниматься уже не с семи лет — чуть ли не с четырех. А чтобы футбол получил настоящий импульс, нужно развитие профессиональных клубов и рост количества рабочих мест для футболистов на высоком уровне. И акцент надо ставить не только на достижении сиюминутных спортивных результатов, а на долгосрочном развитии: подготовка и развитие игроков, футбольная инфраструктура и зрительская аудитория. Самое главное — чтобы появлялось больше клубов, заинтересованных работать по этой модели.